Расставшись с супругой и выждав более полугода, граф надумал обворовать дом бабки бывшей жены. В этом месте следует пояснить, что во время своей семейной жизни Эммануэль несколько раз подолгу жил в её доме № 23 по Рю-де Оранжери (Rue de l’Orangerie) в Версале. Этот 3-этажный особняк находился на удалении буквально 200 метров от всемирно известного дворцового комплекса и сам по себе стоил целое состояние. Впрочем, графа интересовал не дом как таковой, а сейф бабули в кабинете на втором этаже, в котором хранились как наличные деньги, так и всевозможные семейные реликвии и драгоценности.

Предприимчивый граф не мог лично проникнуть в дом и вскрыть сейф, но он вполне разумно решил поручить эту деликатную работу специально обученным людям. Помимо очень важной роли наводчика, Эммануэль принял на себя обязанности по реализации ценностей, поскольку понятно было, что к обычному скупщику краденого их отнести нельзя. Ну, в самом деле, как это будет выглядеть, если в ломбард явится какое-то шмыгало с внешностью сутенёра и предложит полдюжины орденов XVII — XVIII веков, а на вопрос о происхождении этого богатства ответит, что нашёл эти бронзулетки на полу в трамвае? Согласитесь, неубедительно… Поэтому вопрос реализации ценностей представлял собой отдельную проблему, ничуть не менее важную, нежели сама добыча этих ценностей. Эммануэль считал, что сможет решить эту задачу благодаря своему имени и связям, в том числе международным. В принципе, бизнес-идея графа выглядела очень заманчивой, а сам план де Балинкурта нельзя не признать хорошо продуманным.

Осенью 1907 года граф стал собирать собственную банду и начал с того, что привлёк к делу некоего Баптистина (Baptistin), довольно странного 30-летнего мужчину, на пару с которым снимал квартиру после развода. Баптистин не имел судимостей, но был известен уголовной полиции как человек с определённой репутацией в уголовном мире. О нём говорили как об убийце и в целом очень опасном парне, хотя следует повторить ещё раз, перед Законом он был формально чист.

Баптистин впечатлился комбинационным мышлением соседа по квартире и стал аккуратно подбирать людей для выполнения заманчивой миссии. Для начала он привлёк некоего Монсте де Фонпейрина (Monstet de Fonpeyrine), человека благородных кровей, родившегося на Кубе в обедневшей семье французских дворян. Мы вряд ли сильно ошибёмся, назвав его человеком совершенно опустившимся и лишившимся всего, кроме своего дворянского имени. Формально этот молодой мужчина — а ему как раз исполнилось 30 лет — зарабатывал фокусами в цирке. Пакетом к этой изумительной профессии шли навыки карточного шулера и вора-карманника. Также он работал на высоте, без страховки влезал на балконы самых высоких зданий и, вообще, умел всякое. Монсте де Фонпейрин должен был, по замыслу Баптистина, обеспечить проникновение в дом преступной группы.

Поскольку серьёзной проблемой являлся сейф, нужен был мастер соответствующей специализации с инструментом. В начале XX столетия металлургия очень сильно отставала от современной и изготовление инструмента для сверления и резки металла являлось фундаментальной проблемой для воров того времени. Опытные воры-«медвежатники», специализировавшиеся на вскрытии сейфов, сами изготавливали необходимый им жаропрочный инструмент высокой твёрдости — закаливали и цементировали свёрла, фрезы, ножницы по металлу. Мощных аккумуляторов тогда не существовало, поэтому «медвежатник» нёс с собой не только 2-пудовую сумку с инструментом, но и катушку кабеля для подключения к сети длиной эдак метров 50… Впрочем, такой длины в большом доме могло не хватить, а потому чем длиннее был кабель, тем было лучше для воровского дела.

Баптистин привлёк в создаваемую банду опытного уголовника Мариуса Ланго (Marius Langon) — строго говоря, это был самый опытный преступник в составе группы. Ланго был пять раз судим, наибольший срок его пребывания в тюрьме составил пять лет. Криминальному сообществу он был известен под «погонялом» «Цыган», его уголовной специализацией являлось вскрытие сейфов, в России таких преступников называли «медвежатниками». Это был опытный негодяй без каких-либо оговорок.

Далее Баптистин взял в группу профессионального грабителей Пьера Дельпита (Delpit) и Гюстава Фонтейна (Gustave Fontaine). Они должны были стать «мускулами» группы. «Медвежатник» Ланго не должен был с кем-то бороться, кого-то побеждать и прокладывать через баррикады путь к сейфу — он должен был спокойно подойти, вскрыть замки и уйти, а всё, что было до и после этого, не должно было его касаться.

Так работало преступное разделение труда.

Итак, к концу ноября 1907 года преступная группа сложилась и общий замысел предстоящего хищения в общих чертах был составлен и обсуждён. Но тут произошло непредвиденное — 23 ноября Монсте де Фонпейрин был задержан в парижской гостинице при попытке хищения. Сейчас мы не можем сказать, велась ли за ним слежка ранее или же задержание явилось следствием неудачного для преступника стечения обстоятельств, но это даже и не очень важно для настоящего повествования. Самый ловкий преступник с отменной цирковой подготовкой выпал из преступной группы не по собственной воле. Вот тут бы графу де Балинкуру и остановиться, заподозрить подвох и отложить задуманное на годик-другой.

Но нет! Графу нужны были деньги, и потому арест товарища никак на планах преступной группы не отразился.

Сразу внесём ясность — после ареста де Фонпейрина за злоумышленниками было установлено скрытое наблюдение, которое велось сотрудниками Департамента расследований Министерства внутренних дел. Это нам известно из справки, предоставленной следователю Андрэ директором Департамента расследований Сибилем (Sebille). Скорее всего, информацию о готовящемся преступлении полицейским сообщил Монсте де Фонпейрин — у него имелся прямой резон предать товарищей, дабы скостить пару-тройку годков неминуемого тюремного срока.

Полицейские хорошо представляли, с кем имеют дело, и действовали очень аккуратно, во всяком случае никто из бывалых преступников слежку не обнаружил и ничего не заподозрил. Так продолжалось вплоть до вечера 7 декабря 1907 года, когда Гюстав Фонтейн на автомобиле приехал в Версаль и открыл отмычками входную дверь в доме мадам де Броссар. Полицейские бросились к нему, чтобы осуществить задержание, но Фонтейн сдаваться в руки Правосудия не пожелал и пустился наутёк. Он вошёл в дом, затворил на засов входную дверь и побежал наверх — в отличие от преследовавших его детективов, он знал планировку здания и имел представление о том, каким образом его можно покинуть. Полицейские с небольшой задержкой проникли в дом, возникла суета и паника, бедная хозяйка дома, должно быть, немало поразилась отчаянной беготне импозантных молодых мужчин по лестницам и этажам, у некоторых из них в руках были даже револьверы!

Фонтейн, пользуясь некоторой форой, сумел оторваться от преследования и покинул Версаль, не возвратившись к автомашине, оставленной на некотором удалении от дома мадам де Броссар.

В общем, люди Сибиля сорвали хищение, однако произвести задержание с поличным не смогли. Что ж, бывает и хуже, но реже…

Самое